Дайюй отдыхала после обеда, и служанки занимались кто чем. В доме стояла тишина.
   Баоюй отодвинул шелковую занавеску на дверях, вошел и принялся тормошить Дайюй:
   – Дорогая сестрица, не успела поесть, и сразу спать!
   – Пошел бы лучше прогулялся, – сказала, проснувшись, Дайюй. – Я всю ночь не спала и чувствую себя совершенно разбитой.
   – Усталость – пустяки, – возразил Баоюй, – а вот спать после еды вредно! Сейчас я тебя развлеку, и дремота сразу пройдет.
   Дайюй закрыла глаза и ответила:
   – Я вовсе не сплю, просто хочу отдохнуть. А ты погуляй!
   – Куда я пойду? С другими мне скучно, – не унимался Баоюй.
   – Тогда сиди смирно, – усмехнулась Дайюй, – поболтаем немного!
   – Я тоже лягу, – заявил Баоюй.
   – Ну что же, ложись!
   – Нет подушки, – сказал Баоюй. – Я на твою лягу!
   – Вот еще выдумал! – недовольно произнесла Дайюй. – Разве в соседней комнате нет подушек?! Принеси себе и ложись!
   Баоюй вышел и тотчас же возвратился.
   – Мне не надо таких подушек, – заявил он. – После каких-то грязных старух!
   Дайюй округлила глаза и даже приподнялась:
   – Ты поистине моя злая звезда! Ладно уж, возьми эту!
   Она бросила ему свою подушку, а себе принесла другую. Они легли рядом, лицом друг к другу.
   Дайюй заметила на правой щеке Баоюя красное пятнышко величиной с горошину и приняла его за царапину. Придвинулась ближе, внимательно присмотрелась, потрогала рукой и спросила:
   – Кто это тебя так разукрасил?
   Баоюй смущенно отвернулся, пряча щеку, и сказал:
   – Никто меня не разукрасил. Это я помогал девочкам готовить румяна, наверное, брызги попали мне на лицо.
   Он стал искать платок, но Дайюй вытерла ему щеку своим платочком.
   – Хорошими делами ты занимаешься! – проговорила она, щелкнув языком. – Занимаешься, и ладно, но зачем выставлять это напоказ? Увидит кто-нибудь – пойдут сплетни и пересуды. Дойдет до отца, и опять всем нам придется за тебя волноваться!
   Но Баоюй не слушал девушку, опьяненный каким-то удивительным ароматом, исходившим из ее рукава и вызывавшим истому.
   Баоюй попытался заглянуть в рукав, но Дайюй сказала с улыбкой:
   – Кто же носит в эту пору года при себе благовония?
   – Откуда же аромат? – не переставал удивляться Баоюй.
   – Не знаю. Платье висело в шкафу, может быть, оттуда?
   Баоюй покачал головой.
   – Не думаю. Это какой-то необыкновенный запах, не то что у ароматных лепешек, благовонных шариков и мускусных мешочков.
   – Уж не думаешь ли ты, что какой-нибудь святой архат или праведник подарил мне чудесное благовоние? – с язвительной усмешкой заметила Дайюй. – Или же я раздобыла его рецепт? Но рецепта мало, надо еще найти бутоны цветов, росу, иней и снег, чтобы его приготовить! А это могут сделать только родные братья, которых у меня нет. Так что приходится довольствоваться самыми обычными благовониями.
   – Стоит мне слово сказать, ты в ответ целый короб! – улыбнулся Баоюй. – Надо тебя проучить, а то ты меры не знаешь.
   Он поднялся, поплевал на руки и принялся щекотать Дайюй. Дайюй боялась щекотки и кричала, задыхаясь от смеха:
   – Не балуйся, а то рассержусь!