– Ну куда это годится! А если бы вас заметили или старый господин повстречался? Или лошадь вас задавила, их здесь полно! Да мало ли какая могла выйти неприятность – этим не шутят! Чересчур вы храбрые! Это все Минъянь подстрекает! Вот погоди, вернусь, все мамкам расскажу! Они тебе, разбойнику, зададут трепку!
   – Господин меня отругал и заставил сюда привезти! – перебил ее Минъянь. – А теперь, выходит, я во всем виноват! Говорил ему, нечего ехать! Ладно, сейчас вернемся домой!
   – Ничего, – стал уговаривать их Хуа Цзыфан. – Раз приехали, не о чем толковать. Только в нашей убогой хижине тесно и грязно, как же мы можем принять господина?
   Мать Сижэнь тоже вышла встречать Баоюя. А Сижэнь взяла его за руку и повела в дом. Там было еще несколько девочек. Едва он вошел, они потупились и покраснели от смущения.
   Баоюю, чтобы он не озяб, предложили сесть на кан; поставили перед ним фрукты, налили чаю.
   – Не хлопочите напрасно, – сказала Сижэнь. – Я знаю, что надо делать.
   Она принесла подушку, на которой до этого сидела сама, положила на табурет и усадила Баоюя. Подставила ему под ноги свою грелку и дала две ароматные лепешки, которые вытащила из сумочки. Затем зажгла свою грелку для рук и повесила Баоюю на шею. Наконец налила чаю в свою чашку и поднесла ему.
   Мать и сын расставили на столе угощение.
   Видя, что среди кушаний нет ничего подходящего для Баоюя, Сижэнь с улыбкой сказала:
   – Раз ты приехал, отведай хоть что-нибудь!
   Она взяла горсточку тыквенных семечек, потерла между ладонями, сдула с них шелуху и на платочке подала семечки Баоюю. Баоюй заметил, что у девушки покраснели глаза, а пудра на лице в нескольких местах смазана.
   – Ты почему плакала? – тихонько спросил он.
   – Я не плакала. Соринка попала в глаз, – солгала Сижэнь.
   Баоюй был в халате с узкими рукавами, из темно-красного шелка, вытканного четырехпалыми драконами, подбитом лисьим мехом; поверх халата – темно-зеленая курма на соболином меху, отороченная бахромой. Сижэнь улыбнулась:
   – Неужели никто не заметил, как ты переодевался, и не спросил, куда ты собрался?
   – А я переодевался, чтобы идти на спектакль, господин Цзя Чжэнь меня пригласил, – ответил Баоюй.
   – Посиди немного, – сказала Сижэнь, – и возвращайся обратно – ведь в такие места, как это, тебе не разрешают ездить.
   – И ты со мной поезжай, – предложил Баоюй, – я оставил для тебя дома кое-что вкусное.
   – Тише! – промолвила Сижэнь. – Я не хочу, чтобы они слышали!
   Она сняла с шеи Баоюя яшму и сказала сестрам:
   – Вот, поглядите! Вы часто толкуете об этой редкостной вещице, сокрушаетесь, что ни разу ее не видели. Полюбуйтесь же на нее! Ничего красивее вы никогда не увидите!
   Она показала им яшму и снова надела ее Баоюю на шею. Затем попросила брата нанять крытую коляску почище и поприличнее и проводить Баоюя домой.
   – Пусть едет верхом, – отозвался Хуа Цзыфан, – я буду рядом. Ничего не случится.
   – Лучше нанять коляску, на случай, если кто-нибудь встретится по пути, – возразила Сижэнь.
   Хуа Цзыфан послушался совета сестры, и все вышли проводить Баоюя к коляске.
   Сижэнь дала Минъяню фруктов, денег на хлопушки и наказала:
   – Смотри, никому ни слова, а то на себя же накличешь беду!
   В дом Сижэнь возвратилась, лишь когда Баоюй опустил занавески и коляска отъехала.