– Заниматься такими делами средь бела дня! Да что же это такое! – принялся укорять его Баоюй. – Ты разве не знаешь, что тебя ждет, если об этом узнает старший господин?
   Баоюй взглянул на служанку. Было что-то удивительно трогательное в этой чистенькой, милой девушке. Она стояла, вся красная от стыда, и молчала, опустив голову.
   – Ты еще здесь? – топнул ногой Баоюй.
   Девушка вздрогнула, словно очнувшись, и бросилась со всех ног бежать.
   Баоюй выскочил следом за нею:
   – Не бойся, я никому не скажу!
   – Второй господин, – обратился Минъянь к Баоюю, – не кричите так, а то все узнают.
   – Сколько ей лет? – поинтересовался Баоюй.
   – Лет шестнадцать – семнадцать, не больше.
   – Не знаешь, сколько ей лет, а занимаешься такими делами! – отчитывал слугу Баоюй. – Напрасно она с тобой знается! Мне ее жаль! Очень жаль! А как ее имя?
   – О! Это целая история, – ответил Минъянь, – и притом удивительная. Она мне ее рассказала. Ее матери, когда она кормила дочь грудью, приснилось, будто она получила кусок парчи, сплошь покрытый иероглифами вань^[194]. Вот она и дала дочери имя Ваньэр.
   – Девушка непременно будет счастливой! – улыбнулся Баоюй. – Хочешь, похлопочу, чтобы ее выдали за тебя замуж?
   Минъянь ничего не ответил и в свою очередь задал Баоюю вопрос:
   – А вы, второй господин, почему не смотрите такой интересный спектакль?
   – Я долго смотрел, потом вышел прогуляться и натолкнулся на вас. А теперь не знаю, что делать!
   Минъянь едва заметно улыбнулся:
   – Пока вас не хватились, давайте сходим за город ненадолго.
   – Нельзя, – возразил Баоюй, – торговцы людьми могут утащить. А здесь, если хватятся, будет скандал. Сходим куда-нибудь неподалеку.
   – А куда? – спросил Минъянь. – Все равно это риск.
   – Давай съездим к сестре Хуа Сижэнь, поглядим, что она делает, – предложил Баоюй.
   – Хорошо, – согласился Минъянь. – А я о ней и забыл. – Затем добавил: – Только, если узнают, что это я вас увел, порки не избежать!
   – Я тебя в обиду не дам! – засмеялся Баоюй.
   Минъянь привел коня, и через задние ворота они выехали из дворца.
   К счастью, Сижэнь жила близко, и, проехав едва половину ли, они очутились у ворот ее дома. Минъянь вошел первым и позвал Хуа Цзыфана – старшего брата Сижэнь.
   Мать Сижэнь как раз угощала дочь, племянников и племянниц, когда вдруг снаружи кто-то позвал:
   – Брат Хуа Цзыфан!
   Хуа Цзыфан вышел и, увидев хозяина и его слугу, переполошился и бросился помогать Баоюю сойти с коня, на ходу крикнув:
   – Второй господин Баоюй приехал!
   На это сообщение никто не обратил особого внимания, только Сижэнь встревожилась, выбежала и, схватив Баоюя за руку, спросила:
   – Ты зачем приехал?
   – Скучно стало, – ответил Баоюй, – вот и решил посмотреть,' что ты поделываешь.
   Сижэнь успокоилась и сказала:
   – Вечно ты со своими глупостями! Нечего было ехать сюда! С вами еще кто-нибудь? – обратилась она к Минъяню.
   – Нет! Никто ничего не знает, – ответил тот.
   Сижэнь снова встревожилась.